– Бог мой, да ведь он просто гигант! – воскликнул Дрейк.

Малвани кивнул.

– Точно! Здоровее не бывают. Толковый и загорелый – таков Шон Роган. Колотит, как по наковальне. Пожалуй, самый опасный мужик из всех, кто тут перебывал.

– А мне не дали никакого сопровождения! – пожаловался Дрейк.

– В этом нет нужды. Он ждет освобождения со дня на день. Именно поэтому начальник тюрьмы и решил вызвать его. На этой стадии зачем ему совершать побег. Сам подумай!

Дрейк стал спускаться по склону, глядя на заключенного. Громадный, бронзовый от загара, с телом, еще более окрепшим от тяжелого труда, Шон Роган производил впечатление очень опасного человека, а безобразные следы шрамов от давних пулевых ранений на левой груди как-то странно гармонировали с его внешним видом.

Дрейк замедлил шаги и, не доходя до Рогана нескольких шагов, оглядел его с головы до ног. Кожа туго натянулась на его высоких кельтских скулах, щетина сплошь покрывала впалые щеки и остро торчащий подбородок. Серые глаза, подобно цвету воды на камнях или дымке, окутывающей деревья в осенний день, спокойные и невозмутимые, словно говорили, что никогда не выдадут скрытых в них тайн. Это было лицо солдата, может быть, лицо ученого. Но совершенно ясно, что не уголовника.

– Шон Роган? – спросил Дрейк, чтобы окончательно убедиться.

Верзила кивнул.

– Он самый. Что вам нужно?

В его негромком голосе не ощущалось и намека на подобострастие, и Дрейк по какой-то непонятной причине почувствовал себя перед ним как молодой новобранец, разговаривающий со старшим офицером.

– Начальник тюрьмы желает с вами переговорить.

Роган взял свою рубашку с соседнего валуна, надел ее через голову и пошел за Дрейком вверх по склону, легко помахивая рукой с кувалдой. Поравнявшись с офицером охраны, бросил ее.